Нет, не кончилось, тянулось слабой ниткой, рвалось на месяцы, на полгода. Знал, что, если рассуждать разумно, она была бы ему лучшей женой. Но ведь -разумно, разумно... У Тани был сын Алик и муж, носивший странную фамилию Товт. Дмитриев никогда его не видел. Знал, что муж сильно любил Таню, простил ей все, но после того лета, три года назад, она больше не могла с ним жить, и они расстались. Дмитриев очень жалел, что так получилось, что муж сделался несчастным человеком, бросил работу, уехал из Москвы, и Таня тоже стала несчастным человеком, но ничего поделать было нельзя. Таня хотела уйти из ГИНЕГА, чтобы не видеть каждый день Дмитриева, но уйти оказалось трудно. Потом она постепенно смирилась со всем этим и научилась спокойно встречаться с Дмитриевым и разговаривать с ним, как со старым товарищем.

Дмитриев вдруг понял, о чем она сейчас думает: значит -все, никогда.

-- Ну, что можно сделать?-- сказал он.-- Понимаешь, это какой-то шанс, какая-то надежда. Мать же мечтала со мной жить.

-- О чем ты говоришь? Она мечтала, наверное, не об этом.

-- Я знаю.

-- Ой, Витя... Ну, поговори с нашим Жереховым. Я его сейчас вызову. Только он большой болтун и враль, имей в виду.-Вдруг она спросила: -- Тебе деньги нужны?

-- Деньги? Нет.

-- Витя, возьми. Я знаю, что значит болеть. Моя тетка болела восемь месяцев. Отложены двести рублей на летнее пальто, но лето, как видишь, кончилось, а я ничего не купила. Так что совершенно спокойно могу дать до весны.

-- Нет, деньги мне не нужны. У меня есть.-- Он поморщился. Еще чего: занимать у Тани! Вдруг усмехнулся.-Действительно, какой-то странный день! Одно за одним... -Зайдем ко мне после работы, и я тебе дам, хорошо?

Помолчав, он сказал:

-- Я вру, денег у меня нет. Но не хочу брать у тебя. -Дурак! -- Она шлепнула его по щеке. Дмитриев видел, что она обрадовалась. Она даже взяла его за руку, когда они вместе подошли к дверям комнаты, в которой сидел Жерехов.